НАРОДНОЕ ПРИЗНАНИЕ
С именем Николая Михайловича Зиновьева (1888—1979)—старейшего палехского мастера, народного художника СССР, лауреата Государственной премии РСФСР им. И. Е. Репина — связаны самые яркие страницы рождения, становления и развития искусства советского Палеха.
Его творческая биография во многом похожа на судьбу тех палешан, которые возродили на новой основе вековую художественную культуру древнего русского искусства. Потомственный иконописец, он прошел обучение в одной из палехских мастерских, в 1906 году окончил иконописную школу, где, кроме изучения древнерусских живописных стилей, преподавались академические живопись и рисунок. Ремесленный характер поздней русской иконописи не удовлетворяет ищущего художника. Зиновьев уезжает в Москву, чтобы продолжить обучение. Там, работая в одной из иконописных мастерских, он много пишет и рисует с натуры, копирует полотна близких ему по духу художников — В. Васнецова, М. Нестерова И. Левитана. Знакомство с русским реалистическим искусством, приобретенные знания, творческий и жизненный опыт помогли Н. Зиновьеву после вступления в 1926 году в «Палехскую артель древней живописи» в поисках нового содержания, нового образного строя палехской миниатюры выработать самобытный художественный язык.
Зиновьев — художник масштабных замыслов, художник-мыслитель, глубоко чувствующий специфику палехского искусства. Современная тема, выраженная пластическими средствами палехской миниатюры, отличается у него широтой и смелостью воплощения, а идейная значимость, образная содержательность его росписей не вступают в противоречие с их предметной основой. Миниатюры Зиновьева не стремятся к картинности, а утверждают плоскость объемного предмета, на поверхности которого находится изображение. Создавая образы то большого символического звучания, то повествовательного характера, художник передает биение пульса жизни советской страны в годы первых пятилеток. «Москва — порт пяти морей» (1931) — произведение, которое поражает смелостью замысла. На небольшой поверхности коробочки изображены главнейшие достижения и стройки пятилетки: плотина Волховской электростанции, Харьковский тракторострой, колхозы Белоруссии и Поволжья, нефтяная скважина Каспия, астраханские рыбные заводы, северные лесные сплавы. Выбирая лишь самое характерное в жизни страны, находя образное воплощение каждого из этих свершений, художник компонует изображения, объединяя их вокруг центра — Кремля. Таким образом отталкиваясь от действительности, Зиновьев приходит к широким и глубоким обобщениям, к созданию образа-символа. Но при всей условности живописных образов и пространственного построения символ здесь облекается в реальные формы, отличается конкретностью.
Стремление воплотить отвлеченные понятия в конкретные зримые образы привело Зиновьева к решению такой грандиозной темы, как «Происхождение и история Земли», выполненной им на одиннадцати предметах письменного прибора (1932). Художник блестяще справился с, казалось бы, непосильной для языка искусства научной темой. Тончайшие, на редкость красивые по цвету миниатюры, изображающие рождение Земли, великие геологические эпохи, появление человека и историю развития человеческого общества, согреты наивностью восприятия и расцвечены сказочной фантазией народного мастера.
Наиболее органичной для Зиновьева, как и для других палехских мастеров, была сельская тема, тема колхозной жизни. Глубокое чувство поэзии в восприятии современности, мастерство, талант палехских художников позволили избежать прозаического снижения художественного образа, принести романтическую взволнованность в повествовательные деревенские сюжеты. Ощущение праздничности в миниатюре Зиновьева «Праздник урожая» (1931) рождается благодаря киноварным всплескам транспарантов и флагов, яркости одежд колхозников, динамичности ритма. Образ изобилия, богатства урожая решен конкретно — изображением груды овощей, фруктов, обрамленных золотом хлебных колосьев и отягченной красными гроздьями рябины — неотъемлемой части палехского пейзажа. Но при всей конкретности деталей сцена далека от натурализма благодаря декоративности росписи, выражающей мировоззрение художника, его радостное восприятие жизни. Та же праздничность и поэтичность отличают миниатюру «Красный обоз», изображающую колхозные поставки государству.
Большое место в творчестве Н. Зиновьева занимает детская тема. «Мой идеал — писать детвору, — признавался Николай Михайлович. — Не знаю, был ли у меня хоть один мотив без малышей». Ни один из художников-палешан не посвятил столько композиций детям. Миниатюры «Крестьянские дети», «Детская площадка», «Детский сад», «Детские ясли», «Пионеры», «Юные натуралисты», «Суд пионеров над Бабой-Ягой, ведьмой и лешим» и другие проникнуты теплотой и искренностью, лукавством и юмором. Стремление Зиновьева приносить пользу своим искусством, воспитывать юное поколение не перерастает у него в унылую дидактику. Все эти произведения дали повод певцу Палеха Ефиму Вихреву назвать Н. М. Зиновьева художником урожая, веселья и детства. Но искусство Зиновьева начинает звучать и страстно, и гневно, когда он решает гражданственные темы высокой идейной значимости. Соответственно меняется изобразительный язык, художественная форма его произведений. Миниатюра «В огне» («Ужасы войны») по мотивам книги Анри Барбюса «Огонь» — это впечатляющая картина бедствий войны, страданий и смерти людей. Не порывая с палехской живописной традицией, Н. Зиновьев сообщает изобразительной форме повышенный эмоциональный накал, экспрессивность. Это произведение, написанное в 1936 году, когда в Европе разгорался огонь второй мировой войны, звучало как предостережение.
В конце тридцатых и особенно в начале сороковых годов в искусство Палеха широко входит тема исторического прошлого нашей страны, которая в годы Великой Отечественной войны стала актуальной для всего советского искусства, в том числе для палешан, воплощавших в своих произведениях идеи мужества, патриотизма русского народа, отстоявшего национальную независимость в битвах с недругами родной земли.
Мажорность художественного образа, эпичность в решении темы отличают цикл миниатюр Н. Зиновьева «Битва предков за русскую землю» (1943). Это произведение — подлинный шедевр палехского искусства. Шесть предметов письменного прибора художник объединяет сюжетами из русской истории XI— XVII веков. Он мастерски разрабатывает сложные, динамичные композиции, изображающие битвы Ярослава Мудрого с печенегами, Владимира Мономаха — с половцами, оборону города Владимира от татар, «Ледовое побоище», борьбу русского ополчения под предводительством Минина и Пожарского с польскими захватчиками. Благодаря тонкому чувству декоративности палехский мастер органически связывает миниатюрную живопись, объединенную общим тональным решением, с различными формами и плоскостями предметов письменного прибора. В цикле «Битва предков» тема героизма русского народа прямо и непосредственно переплетается с мужеством советских людей, их стремлением к победе в грозные годы борьбы с фашизмом.
Интересное пластическое решение имеет миниатюра Зиновьева «Штурм Измаила» (1939). Великолепное владение техникой миниатюрного письма, ритмическая организация композиции, единство цветового построения, решенного в оранжевом, красном, белом и зеленых тонах, усиленных звонкостью золота и серебра, ставят эту миниатюру в ряд лучших достижений советского палехского искусства.
Художники-палешане, остро реагирующие на события современности, естественно не могли пройти мимо отображения героики и мужества советского народа в тяжелые годы Великой Отечественной войны. Этой теме посвящено много значительных произведений. Свойственные Зиновьеву высокое мастерство и гражданственная страстность отличают созданные им в этот период миниатюры «Атака», «Форсирование Днепра», «Штыковой бой», «Морской десант», «Охрана Москвы». Во всех этих работах тема решается в сюжетно-повествовательных традициях палехского искусства. В ином ключе выполнена миниатюра «Дух предков» (1943), где историческое прошлое и настоящее соединены в одной композиции не по принципу сюжетной связи, а на основе внутренней логики. Композиционный центр миниатюры — символическая фигура солдата с красным знаменем и винтовкой — олицетворяет силу Духа, унаследованную советскими воинами от своих предков, обращавших в бегство любых захватчиков.
Определенную дань отдает Н. Зиновьев русской народной сказке, воплотившей человеческие идеалы добра и красоты, счастья и справедливости. Сказочная тематика вошла в искусство советского Палеха с первых же лет его рождения. Поэтический строй палехского искусства с его иносказательным, условным языком органичен для пластического выражения красочного вымысла, поэзии народной сказки. Удивительны своей красочностью, по-народному декоративной яркостью произведения Зиновьева «Жар-птица», «Ковер-самолет», «Конек-Горбунок», «Сказочные герои». Много фантазии и выдумки в композиции «Чудо-юдо, рыба-кит». На небольшой овальной пластине изображен удлиненный зеленый остров, омываемый со всей сторон бурливым морем. На острове располагаются поля, леса, село, населенное людьми, занятыми повседневными делами. Если миниатюру рассматривать издали, то исчезают мелкие детали, и видно, что остров — это кит, на котором в ритме орнамента размещены занимательные сюжеты. Жизнерадостностью, непосредственностью мировосприятия отличается миниатюра «Конек-Горбунок», созданная Зиновьевым в 1967 году, на пороге своего восьмидесятилетия. Написана она в палехских традициях многоклеймового развернутого повествования, когда на одной изобразительной плоскости размещаются разновременные сюжеты, ритмически организованные в единую композицию. И сколько в этом произведении душевной щедрости, сколько красочного богатства и яркости, молодого задора, соединенного с мудростью старца!
Живой носитель традиций, хранитель заветов создателей искусства советского Палеха, Н. Зиновьев много сил отдал воспитанию новых поколений палехских художников. С 1928 года он начал обучать молодежь в школе ученичества, созданной при «Артели древней живописи», и до недавнего времени преподавал технику и композицию лаковой миниатюрной живописи в Палехском художественном училище им. М. Горького. Николай Михайлович разработал методику преподавания традиционной палехской живописи, отобрал и создал оригиналы для освоения учащимися древней техники иконописания, постижения стилистических особенностей древнерусской живописи и старейших палехских мастеров, творчество которых является основой для современного палехского искусства. Весь свой опыт и опыт коллектива Палеха в целом Н. Зиновьев обобщил в книге «Искусство Палеха», вышедшей уже двумя изданиями. В этой книге мастер рассказывает об истории Палеха, старинного центра иконописания, об истории создания и становления советского искусства Палеха, дает очень точную и увлекательную характеристику творчества своих современников — основоположников палехской лаковой миниатюры. Опытнейший мастер, он детально разбирает технические и стилевые особенности основных древнерусских иконописных школ и творческий процесс претворения и развития древнерусских традиций в искусстве каждого из мастеров Палеха. Значение его творческой, педагогической и исследовательской деятельности трудно переоценить.
Н. М. Зиновьев был среди тех, кто создал советский Палех, кто наметил пути его развития. Рядом с ним расцветало искусство неистового Ивана Голикова, мудрого, эпичного Ивана Баканова, динамичного Аристарха Дыдыкина, созерцателя и лирика Ивана Зубкова, мягкого, интеллигентного Ивана Вакурова, строгое в своих формах, звонкое, как удар колокола, искусство Ивана Маркичева, искрящееся юмором искусство Павла Баженова. Это то наследие, которым гордится современный Палех. И деятельность Н. М. Зиновьева стала как бы олицетворением творчества всех первых палехских мастеров. Поэтому высокую оценку Родины — звание Героя Социалистического Труда, которой удостоен Николай Михайлович, палешане воспринимают не только как признание его выдающихся личных заслуг перед советским искусством, но и как достойную оценку деятельности всех мастеров — основоположников искусства советского Палеха, их поистине бесценного вклада в советскую культуру. Любовное внимание к натуре, верность ей, стремление самому изучить действительность. Умение ощутить, чем живет сегодняшнее искусство. Трудолюбие, упорная преданность работе, готовность подолгу, не считая недель и месяцев, работать над картиной. Таковы основные черты свердловского живописца Николая Чеснокова. Его имя хорошо известно на Урале, он — участник всех областных и зональных выставок, именно на Урале и благодаря ему он обрел свое творческое лицо и свое понимание мира. Но лучшие из произведений художника — «Белая ночь», «Оленеводы», «У истоков негасимых», «Ново-Хатыньга, освещенная солнцем»— перешагнули местные рубежи и стали достоянием не только уральского, но и всего российского искусства.
Чесноков учился сначала в Ленинградском институте живописи, архитектуры и скульптуры им. И. Е. Репина, затем, после окончания Великой Отечественной войны, в Московском художественном институте им. В. И. Сурикова. Работал много, напряженно, деля дни на слушание лекций, работу в мастерских, посещение музеев. Сыну лысьвинского лесника, вчерашнему строителю Верхотурья, по комсомольской путевке окончившему курсы радиотехников, было нелегко вобрать в себя все, что давали Ленинград и Москва. От природы он обладал точным глазом и уверенной рукой — легко справлялся с рисунком, зато цвет, живописные отношения давались с трудом. Чесноков и сейчас с благодарностью вспоминает уроки М. Асламазян, научившей его видеть красоту и благородство чистых тонов, до сих пор одним из счастливейших дней своей жизни считает тот, когда остановившийся у его мольберта А. Осмеркин воскликнул: «Да вы, батенька мой, живописец, настоящий живописец!» Самостоятельный путь Чеснокова начался в пятидесятых годах. Он писал бытовые картины («Внуки», «Подружки», 1951), многочисленные, как правило, посвященные Уралу пейзажи («Зимний день», 1953; «Зима», 1954). Старался объективно передать в них виденное, невольно сочетая документальность с эмоциональностью: изображая заметенную снегом деревушку, любовно выписывал сияющие белизной снежные сугробы, подчеркивал, как радостно сверкают на них лучи солнца.
В лучшем из ранних произведений Чеснокова — «Заочнице» {1955) достигнуто определенное колористическое мастерство: разлитый в комнате теплый свет настольной лампы кажется особенно мягким благодаря холодному сверканию городских огней, виднеющихся в распахнутом окне. Заочница, допоздна засидевшаяся над книгами, написана с любовью и тщанием — в характерный для времени жанровый мотив Чесноков привнес интимный лиризм. И все же в четкости композиционного решения полотна есть что-то от ученической постановки, пока что художнику не удалось раскрыть свою творческую индивидуальность.
Этапной явилась для Чеснокова поездка в 1963 году в приполярный Урал. Попав в эти поражающие эпической торжественностью места, он как бы увидел мир заново и понял, что простым воссозданием натуры нельзя передать его красоту и величие. Художник долго, упорно работал над привезенными из Приполярья зарисовками, постоянно возвращаясь к некоторым сюжетам в течение двух, а то и трех лет. Достаточно сравнить этюды с созданными по ним полотнами, чтобы понять как последовательно и целеустремленно шла эта работа. В этюдах — достоверность, переходящая в описательство, боязнь творческой фантазии, постоянная оглядка на натуру, многоречивая пестрота тона. В картинах («Урал приполярный», 1963; «Белая ночь», 1964; «Весенний день», 1965) — умение осмыслить и обобщить виденное, расставить смысловые и декоративные акценты, четкость композиционного мышления, сдержанная убедительность палитры. Затаенная внутренняя энергия чувствуется в написанных Чесноковым горах, и благодаря этому не кажутся однообразными порой привычные для живописца приемы: некоторая условность в трактовке объемов, многоплановость композиции, подчеркивание сочленений хребтов и т. п.
С этого времени основополагающая задача для Чеснокова— конструктивное построение холста, обобщенность натуры. Он нередко пишет пейзажи этюдного характера (особенно много таких работ он привезет из поездок в Чехословакию и в Башкирию), но даже они становятся логически построенными, имеющими эмоциональную доминанту и тщательно разработанную тоновую гамму.
В шестидесятых годах Чесноков внимательно изучает творчество мастеров «сурового стиля» — Т. Салахова, Андронова, Никонова, Смолиных, Мосина и Брусиловского; стремясь создать образ героя времени на основе личных впечатлений и наблюдений, пишет картину о жителях приполярного Урала «Оленеводы» (1963—1964). «Хотел написать современного северянина таким, каким видел его,—рассказывает художник.—Традиционно неприхотливым, терпеливым, но далеко ушедшим от того образа жизни и мышления, какие были присущи его отцам и дедам. Конечно, оленеводы и сейчас летом живут в чумах, ездят на собачьих упряжках, пасут многотысячные оленьи стада. Но они не чувствуют себя дикарями, грамотны, читают газеты, слушают радио, умеют собрать и наладить транзисторные приемники. И — главное — обладают чувством собственного достоинства». Герой «Оленеводов» — сильный, смелый и правдивый человек, привыкший доходить до всего собственным умом, не идущий ни на какие компромиссы с совестью. Делая оленевода носителем идеи произведения, Чесноков, как и другие художники «сурового стиля», дает его крупно, объемно, выявляет в его характере энергию, силу воли, мужество, показывает в обычной, неприукрашенной обстановке. Простота сюжета как бы подчеркивает ясность душевной жизни персонажей.
Герои картин Чеснокова просты и несут в себе положительный идеал. Показывая единство эмоций и действий человека, художник эстетически возвышает и романтизирует его. Это характерно не только для «Оленеводов», но и для полотна «У костров негасимых» (1966—1967), посвященного строителям первых пятилеток, мечтающим о новых городах и новых человеческих отношениях. Романтика открывается художнику в трудовых буднях. Вглядываясь в освещенные светом костров лица, он выявляет в них черты нового, выплавленного революцией и гражданской войной человеческого характера — высокий патриотический накал чувств и органическое ощущение сопричастности каждого к жизни всей страны. Первоначально фоном для персонажей служил широкий ночной пейзаж, написанный в черно-зеленых и густо-фиолетовых тонах, с выразительным ритмом камней, с десятками близких и далеких костров. Этот пейзаж был красив по цвету, эпичен, но люди терялись в нем, казались крошечными. В окончательном варианте весь фон устранен, остался лишь свет, идущий от невидимого костра. Заливая пространство оранжево-красным сиянием, он создает общий колорит картины и, придавая ему эмоциональность, становится чуть ли не главным «героем» полотна. Реальный и символический одновременно, цвет этот напоминает об алом знамени революции, помогает воссоздать духовную атмосферу тридцатых годов и в то же время расширяет временные рамки картины, связывая ее с нашими днями.
В семидесятые годы Чесноков снова возвращается к пейзажу, но уже с принципиально иных позиций. Темой его работ остается все тот же приполярный Урал. Во время поездки 1963 года его поразило, что однообразие цвета и прозрачность северного воздуха скрадывают дали: все предметы кажутся расположенными на одной плоскости и очень графичными. Этот эффект передают пейзажи шестидесятых годов, написанные без глубинной перспективы, с активным введением в живопись графических элементов. В работах последнего десятилетия художник уже не ищет необыкновенного в природе. Напротив, его привлекает мысль показать, что могучие сопки приполярного Урала — такое же порождение земли, как и пологие холмы Башкирии или зеленые горы Чехословакии. В полотне «Ново-Хатыньга, освещенная солнцем» (1977) Чесноков обостряет чисто пластические элементы (в результате рисунок становится острее и резче), почти полностью убирает детали. В картине нет ничего, рассеивающего внимание, и поэтому горы кажутся особенно суровыми, а падающий с неба свет — торжественным. Не только из точной наблюдательности, но и из широкого обобщения, взыскательного и вдумчивого отбора рождается в пейзажах Чеснокова образ Урала.
Чесноков много работает в декоративно-монументальном искусстве, занимается реставрацией (в свердловском Дворце пионеров реставрировал комнату «пушкинских сказок», некогда расписанную палехскими мастерами), преподает в изостудии Дворца культуры железнодорожников. Художник говорит о себе как о человеке, чью судьбу и жизнь сформировало искусство, а о своих произведениях как о работах, родившихся в сложном процессе становления человеческой личности. Действительно, лучшие произведения Николая Гавриловича Чеснокова — вехи его биографии, в них отражены его интересы, его взгляды, его отношение к миру и к жизни. В городе Юхнове Калужской области в мае 1979 года был открыт мемориал в память советских воинов, героически сражавшихся здесь летом 1941 года.
Основа скульптурно-архитектурного ансамбля — холм, насыпанный возле изгиба шоссе на окраине города, где в братских могилах погребены павшие герои. Передняя часть кургана скошена и обрамлена каменной стеной, которая ассоциируется с оборонными укреплениями и как бы символизирует мужество защитников русской земли. Над холмом на конструктивно простом и динамичном постаменте возвышается фигура советского воина, выполненная, как и постамент, в кованой меди. Крепко сжимая приподнятую винтовку, боец словно поднимается на бруствер окопа, неудержимо устремляясь в атаку. Поворот его головы, черты благородного волевого лица, движение рук передают силу характера. Словно крылья, развеваются сзади полы плащ-палатки, чьи формы придают порывистому движению фигуры устойчивость, подчеркивая глубокую осознанность и величие солдатского порыва. Воин показан по пояс обнаженным. Это — традиционный, идущий еще от античной скульптуры мотив «героической наготы» и одновременно воплощение накала боя.
Внизу, на каменной стене, рядом с вертикальными прорезями условных амбразур будут размещены барельефы. В скупой и убедительной пластической форме они передадут трагический пафос памятных событий, выразят торжество правого дела, радость мирной созидательной жизни.
Запоминается цветовое решение ансамбля: золотисто-багряная фигура воина, серовато-стальные оттенки белого камня стены и плит, которыми облицована площадка, зелень травы на кургане, на ближних газонах. Вокруг мемориала растут деревья, над ним широко простерлось русское небо. Художественные средства естественно взаимодействуют с выразительностью сельской природы, прекрасной во все времена года.
Перед монументом зажжен Вечный огонь. Открытие прошло торжественно, собрав многие тысячи людей. На нем присутствовали руководящие партийные, советские, комсомольские работники области и города, делегации ветеранов. Большую помощь в сооружении мемориала оказали сегодняшние воины, он стал своеобразным центром проведения военно-патриотической, воспитательной работы в районе. Будучи расположенным на оживленной автомагистрали, комплекс привлечет внимание широкого зрителя и запомнится ему своей глубокой образностью.
Мемориальное сооружение возведено по проекту московского скульптора В. Шелова, архитекторов Е. Киреева и Н. Перминова.