Рисунок индийского мальчика
Недавно в Дели открылась выставка народного творчества. Там были знаменитые бенаресские сари ручного ткачества, металлические сосуды и браслеты из Бидара, бихарские росписи и аппликации на тканях, орисские лаки и миниатюры на пальмовых листьях. Один из разделов привлек особое внимание публики. И неудивительно: не только были выставлены картины-свитки вертикального формата, но и звучали строки из древних эпосов Рамаяны и Ма-хабхараты. Их нараспев читал девятилетний мальчик, показывая одновременно изображения героев на свитках, которые нарисовал сам.
Традиция создания такого рода вертикальных свитков, где последовательный рассказ составлен как бы из отдельных кадров, давно живет в Бенгалии. Странствующие чтецы-декламаторы носили подобные свитки и, остановившись на городской улице или деревенской площади, в окружении детворы и взрослых, начинали прославлять подвиги царевича Рамы, преданность его младшего брата Лакшманы или смелость братьев Пандавов.
Однако видеть детское исполнение приходилось немногим, поэтому юный художник все время был окружен любопытствующими и вместе со своим отцом отвечал на вопросы. Девятилетний Дукху Шьяма живет в Бенгалии в местечке Мединпур. Рисует с пяти лет. Около тридцати свитков, показанных на выставке,— небольшая доля его произведений. Выручка от проданных явилась ощутимым подспорьем в скромном хозяйстве семьи.
Свиток, о котором идет речь, мальчик создал в возрасте шести-семи лет, сейчас его манера немного изменилась: увереннее стали движения кисти, сложнее композиция. Он хорошо помнит, о чем повествует свиток, и исполнил краткий вариант Песни третьей — «Лесной» — Рамаяны.
Теперь этот свиток находится у нас, в Москве. Он состоит из пяти листов бумаги, сшитых «с изнаночной стороны» суровыми нитками — ведь склеенный шов не выдержит многократных сворачиваний и разворачиваний. Краски напоминают гуашь. Яркие, насыщенные, локальные цвета — красный, зеленый, желтый, синий — излюбленная гамма народного искусства. Каждый «кадр» обведен широкой рамкой, где на желтом фоне чередуются зеленые листья и красные цветы. Это придает работе праздничность, нарядность, так же как и легкий розоватый фон, предварительно нанесенный по всему пространству композиции. Свиток расписывался сверху вниз, в соответствии с развитием действия.
Верхняя сцена изображает главных действующих лиц Рамаяны — царевича Раму, несправедливо изгнанного из дворца, его верную жену Ситу и младшего брата Лакшману. Лес обозначен лишь одним деревом, растущим прямо из нижней кромки «кадра», и персонажи выстроены в ряд для первого знакомства со зрителями. Слева и справа стояли в желтой и синей отшельнической одежде (юбка — «дхоти» и плащ, перекинутый через шею в виде шарфа) Рама и Лакшмана, а между ними — Сита в синем сари, накинутом на голову. Лакшмана держит над нею пальмовую ветвь — защиту от солнца и знак уважения. Видимо, герои Рамаяны показаны на пути к месту своего поселения в лесу Дан-дака, на берегу реки Годавари. Там братья построили скромную хижину и поселились в ней вместе с Ситой. Их мирная жизнь в лесу показана в следующем фрагменте. Два пушистых дерева по бокам обозначают место действия. Рама и Лакшмана стоят по сторонам, только теперь Рама справа, а Лакшмана слева. Сита сидит в центре, окруженная гирляндой, которая здесь и в других фрагментах условно передает хижину, сплетенную из ветвей и зелени. Удивляет легкость, с которой маленький художник решает сложные задачи: показать лес, постройку, всех героев. При этом основными остаются фигуры действующих лиц, а пейзаж передан условно.
Следующая сцена — завязка драматического действия, произошедшего в лесу Дандака. Рак-шаси — демоница по имени Шурпанакха, бродившая в лесу, увидела хижину и ее обитателей. Пораженная красотою и мужественным обликом Рамы, она стала звать его с собой, убеждая, что ему следует оставить Ситу. Рама ответил вежливым отказом, но Шурпанакха настаивала. Рама поручил Лакшмане выпроводить назойливую ракшаси, но она попыталась наброситься на Ситу и съесть ее. Защищая жену брата, Лакшмана вынул меч и отрубил злой демонице нос.
Шурпанакха с криком убежала и пожаловалась на Раму и Лакшману своим братьям, старшим из которых был десятиголовый многорукий демон Равана, повелитель ракш асов. Эта сцена показана в четвертом фрагменте свитка. Шурпанакха с окровавленным носом изображена в развевающемся сари — она только что прилетела к Раване. Равана протягивает ей руку, девятнадцатую по счету, и клянется отомстить Раме, похитив у него Ситу. Здесь присутствует еще один персонаж — возможно, кто-то из других братьев Шурпанакхи или ракш ас Марича, которому потом Равана повелел превратиться в золотого оленя. Этой хитростью он хотел разлучить Раму и Лакшману с С и той.
Пятая сцена — олень скачет перед хижиной и вызывает восхищение Рамы и особенно Ситы.
Олень пробегал по траве меж деревьев тенистых,
Сверкали алмазы на кончиках рожек ветвистых,
А шкура его серебрилась от крапин искристых.
Олень нарисован совсем по-детски — не забыты ни ветвистые рога, ни красивые крапинки на шкуре. Сита умоляла Раму поймать для нее чудесного оленя, чтобы она могла играть с ним; и Рама отправился на охоту, оставив Ситу на попечение Лак-шманы.
Демон, обернувшийся оленем, заманивал Раму все дальше и дальше, в чащу леса. Рама, разгадавший хитрость оборотня, поразил его стрелой, волшебные краски погасли, и Марича на минуту принял свой подлинный облик. Прежде чем испустить дух, коварный ракшас голосом Рамы громко позвал Лакшману на помощь, чтобы отвлечь его от охраны Ситы.
Лакшмана решил отправиться на поиски Рамы, и, оставляя Ситу одну, он острием стрелы начертил на земле вокруг нее магический круг, в котором она была в безопасности.
В это время Равана на своей волшебной воздушной колеснице мчался над лесом к Сите, чтобы похитить ее. Но он не появился перед ней в истинном обличье, а принял вид благочестивого отшельника. То же самое сделал и сопровождавший его ракшас. Оставив свою колесницу неподалеку, они с выражением почтения подошли к Сите. Она, чтобы оказать странникам подобающее гостеприимство, вышла из заколдованного круга и вежливо отвечала на их расспросы.
Очарованный красотой, Равана стал уговаривать Ситу отправиться с ним, жить в роскошном дворце, владеть драгоценностями, управлять слугами. Но Сита с негодованием отвергла предложение Раваны, сказав, что никто, кроме Рамы, ей не мил. Тогда Равана открыл ей свое настоящее имя и стал похваляться перед нею могуществом. Это не заставило Ситу изменить решение. И Равана насильно отнес ее в свою колесницу, украшенную флагами, которая тотчас же поднялась в воздух и полетела к его дворцу.
Юный художник не использует эффектов мимики в соответствии с традицией бенгальских свитков. Ведь они рассчитаны не на индивидуального зрителя, а на целую толпу, а значит, люди не могут, да и не имеют времени рассматривать мелкие детали. По той же самой причине в свитках нет ничего лишнего, не связанного с развитием действия. Картинки одновременно конкретны и фантастичны, и самая причудливая сцена в этом свитке — последняя.
Могущественный царь ястребов, Джатаю, друг Рамы, увидел похищение Ситы и выступил в ее защиту. Он напал на воздушную колесницу, однако Равана нанес ему многочисленные раны — они показаны красными пятнами на исполинском теле Джатаю,— отрубил ему крылья и ноги, и царь ястребов погиб.
Повествование может продолжаться в следующем свитке, но этот завершен и сюжетно и зрительно. Последний «кадр» самый крупный из всех и самый активный по цвету, к тому же в нем участвует такой необычный по облику мифологический персонаж, как Джатаю.
Цвета ритмично чередуются при движении взгляда от одной композиции к другой, складываясь в гармоничное, уравновешенное представление от свитка к свитку в целом. Художественная цельность всех частей достигнута за счет единства колорита, стиля рисунка, изобразительных приемов. Большую роль в этом играют и масштабы человеческой фигуры, которые не меняются от первой картины до последней.
В свитке последовательно сохраняется цвет одежды персонажей, что позволяет легко различать и узнавать их: Рама — в желтой одежде, Лакшмана — в синей, Сита — в синем сари и Равана — сначала в желтом царском костюме, а потом в желтой же монашеской одежде. Можно спутать друг с другом только героинь — и Сита и Шурпанакха в одинаковых синих сари и мало отличаются по внешности, хотя в Рамаяне Сита — красавица, а Шурпанакха — отвратительная уродина. Видимо, приемы индивидуального изображения персонажей, которыми располагает юный художник, пока еще немногочисленны.
В деталях рисунка много наивности и неумелости. Однако в преодолении трудностей мальчику помогает традиция народной живописи. И форма свитка, и принципы чередования композиций, и приемы передачи сложных объектов — деревьев, хижин — все это, конечно, уже найдено его предшественниками — взрослыми народными художниками. Но здесь привлекает свежесть восприятия древнего сюжета, отсутствие ремесленного профессионализма и шаблона.
Трудно сказать, как сложится дальше творческая судьба маленького художника. Наверное, его ждет нелегкий путь. Давайте запомним это имя и будем ждать новых встреч с работами Дукху Шьяма из Бенгалии.